Люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

Скоро весь мир будет отмечать 74-ю годовщину победы во Второй мировой войне. Люди в разных странах вспомнят своих героев. Но кроме тех, кто на слуху, есть огромное множество людей, совершивших уникальные дела и поступки, о которых почти никто не знает, так как в свое время не оказалось писателя или журналиста, прославившего их, или их имена были скрыты по политическим причинам. Надеемся, что с помощью этой статьи удастся напомнить хотя бы о некоторых из них.

Как Гитлер планировал создавать социалистические страны

Как известно, агрессия против нашей страны началась в соответствии с планом «Барбаросса». Вопреки распространенному мнению, он не предусматривал уничтожение СССР. Немецкие войска должны были дойти только до линии АА — Архангельск — Астрахань, то есть до Волги. После этого планировалось силами авиации уничтожить промышленность Урала. Никто из окружения не поинтересовался у фюрера, под силу ли люфтваффе разбомбить Урал, если он до этого целый год бомбил меньшую по площади Англию и не достиг никаких значимых успехов? Таким образом, планировалось оставить под властью Иосифа Сталина огромные территории Поволжья, Урала, Средней Азии, Сибири и Дальнего Востока, и при этом даже не рассматривались варианты, что он попытается освободить захваченные у него территории. 

Надежд на то, что все остальное захватит Япония, не было: она к тому времени уже 10 лет воевала в Китае и никак не могла победить эту страну. Там еще были свежи воспоминания об интервенции японских войск во время гражданской войны, когда они дошли почти до Байкала, но в итоге ничего, кроме крупных потерь, не получили, а ведь Россия тогда была еще слабее. Да и разгромы на озере Хасан и на Халхин-Голе тоже желания воевать с СССР не прибавляли. Япония, очевидно, и на США бы не напала, если бы те не ввели запрет на поставку ей нефти, что в перспективе вело к полному параличу ее армии.

Не менее интересно, что собирался делать Адольф Гитлер после победы на захваченной территории. Вот что написано по этому поводу в Директиве №21.

«Чтобы выиграть эту войну в условиях, когда противник располагает огромной территорией, недостаточно разбить его вооруженные силы, эту территорию следует разделить на несколько государств, возглавляемых своими собственными правительствами, с которыми мы могли бы заключить мирные договоры. Всякая революция крупного масштаба вызывает к жизни такие явления, которые нельзя просто отбросить в сторону.

Социалистические идеи в нынешней России уже невозможно искоренить. Эти идеи могут послужить внутриполитической основой при создании новых государств и правительств. Кроме того, мы ни в коем случае не должны допустить замены большевистского государства националистической Россией, которая в конечном счете (о чем свидетельствует история) будет вновь противостоять Германии. Наша задача и заключается в том, чтобы как можно быстрее, с наименьшей затратой военных усилий создать эти зависимые от нас социалистические государства».

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

Кое-какие шаги в этом направлении на нашей оккупированной территории были сделаны: сохранили колхозы — их просто переименовали в товарищества по обработке земли, не вернули заводы и поместья бывшим владельцам. В конечном итоге желание Гитлера исполнилось — социалистические государства были созданы, но только не там, где он планировал. Одно из них появилось даже в Германии и получило название Германская Демократическая Республика. Фюрер был так уверен в быстрой победе над СССР, что уже 11 июня 1941 года по его приказу командованием вермахта была издана Директива №32 «Подготовка к периоду после осуществления плана «Барбаросса». В ней сообщалось, что после окончания войны с СССР будет через Турцию начато наступление на Ближний Восток для соединения с армией Роммеля, воюющей в Северной Африке.

В царской Болгарии для Сталина секретов не было

Нападение на нашу страну началось 22 июня 1941 года, и были по меньшей мере два человека, сообщившие абсолютно точно эту дату. Высокопоставленным источником, заслуживающим доверия, был болгарский генерал Никифор Никифоров — агент «Журин». Он мало известен в Болгарии и почти совсем неизвестен в России. Его, так сказать, «заслонил» другой болгарский генерал — Владимир Заимов, который также работал на советскую разведку как агент «Азорский». Он был расстрелян в 1942 году, а через 30 лет ему было присвоено звание Героя Советского Союза. В связи с этим в социалистической Болгарии его именем называли улицы, парки, корабли. Хотя действующим генералом Владимир Заимов был всего пять месяцев. Он участвовал в военном перевороте 19 мая 1934 года, в результате которого вся власть в стране перешла к царю Борису III, и стал генералом 6 мая 1935 года. Так как матерью генерала была московская дворянка Клавдия Корсак, а отцом — народный герой Болгарии Стоян Заимов, освобожденный из тюрьмы Османской империи после победы русской армии в 1878 году, то он всегда был яростным русофилом и настаивал на просоветской ориентации страны. За это «красный генерал», как его называли, был отправлен в отставку уже в октябре 1935 года.

С января 1939 года генерал Заимов стал сотрудничать с ГРУ. Он постоянно находился под полицейским наблюдением, и сбор секретной информации осуществлял его племянник Евгений Чемширов. Он ездил по стране, звонил бывшим сослуживцам дяди, передавал привет и приглашал в ресторан, где и пытался вытянуть из них какие-нибудь факты. Таким способом ценную информацию добыть трудно, и генерал многое явно придумывал. Недавно были опубликованы его сообщения в Москву, которые советское ГРУ переслало своим коллегам в социалистическую Болгарию в 1972 году. В них он, например, сообщает:

«При штурме дотов в Греции немцы заливали их водой, которая подавалась специальными помпами из ручьев и рек».

Это явная выдумка — как трубу от помпы в дот засунуть? Из этой же серии:

«15-20-мм орудия применяются немцами на дистанции 400-500 м по амбразурам и щелям. При разрыве снарядов разливается зажигательная смесь высокой температуры».

Кроме того, генерал сообщал о готовящемся ударе немецких и венгерских войск через Турцию в Закавказье и о подготовке высадки десанта на побережье Кавказа при помощи итальянского флота.

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

Советское посольство в Софии было единственной возможностью для советских агентов в оккупированной Европе, по каким-либо причинам потерявших радиосвязь, связаться с Москвой. Так как само посольство и все его работники находились под постоянным наблюдением, генерал Заимов служил своеобразным почтовым ящиком и, получив сообщения, передавал их офицерам разведки под дипломатическим прикрытием полковнику Дергачеву и майору Середе, для чего была специально снята квартира. В результате его выдала арестованная в Словакии гестапо Стефания Шварц. 1 июня 1942 года он был расстрелян по приговору суда. Немцы выразили свое недовольство: советская агентура есть везде, но генералов, работающих на СССР, им до этого выявлять не приходилось. Болгарские власти заверили их, что такое больше не повторится и за армией будет зорко следить глава военно-судебной службы генерал Никифор Никифоров. Он добился изменения закона, и коммунистов стали расстреливать сразу после вынесения приговора, лишив их возможности подать апелляцию. После этого вынес 14 смертных приговоров, но семерых царь помиловал. Ввиду того, что генерал Никифоров, он же агент «Журин», входил в состав Высшего военного совета, который возглавлял царь, то можно считать, что для советской разведки в Болгарии секретов не было. Уже 13 июня 1941 года в Москву ушла радиограмма: «По сведениям Журина, фюрер решил до конца этого месяца напасть на Советский Союз. Немцы сосредоточили на советской границе более 170 дивизий», а через шесть дней военный министр Болгарии Теодосий Даскалов, вернувшийся из Берлина, сообщил генералу Никифорову, что Германия нападет на СССР 22 июня.

Однако агент «Журин» решил, что, возможно, контрразведке удалось прочитать перехваченные радиограммы, но их автор неизвестен, и теперь ему специально сообщили дату, чтобы, если он сообщит ее в следующей радиограмме, арестовать его. В течение следующих двух дней он проверял достоверность даты нападения, изучая информацию о движении немецких воинских эшелонов по Болгарии, и только 21 июня сообщил о ней в Москву. Драгоценное время было потеряно. Зато позже он сообщил важную информацию о том, что Болгария не отправит свои войска на советско-германский фронт, и о предстоящем наступлении немцев на Курской дуге.

При помощи немецких пеленгаторных машин болгарской контрразведке удалось обнаружить радиста Эмиля Попова (агент «Пар»), а через него через слежку выйти на руководителя подпольной группы адвоката Александра Пеева (агент «Боевой») и выяснить, что информацию он получает от генерала Никифорова. Когда об этом доложили царю, он пришел в ужас при мысли о реакции немцев, когда они узнают, что на советскую разведку работал еще один генерал, причем тот самый, которого он сам рекомендовал им как «болгарского Гиммлера». В результате в апреле 1943 года Эмиль Попов, Александр Пеев и еще один член группы Иван Владков были арестованы и позже осуждены и расстреляны, а генерала Никифорова всего лишь отправили в отставку.

После того как 9 сентября 1944 года к власти в Болгарии пришло коммунистическое правительство, ему было очень трудно объяснить, почему Никифор Никифоров спокойно живет в своем доме в центре Софии, так как СССР раскрывать информацию о его подпольной работе запретил. 21 июня 1949 года был арестован член политбюро ЦК компартии Болгарии Трайчо Костов, который потребовал применять закон о коммерческой тайне и в отношениях с СССР, а также публично возмутился низкими закупочными ценами советской стороны на болгарский табак. В связи с этим в госбезопасность вызвали Никифора Никифорова, который судил Трайчо Костова в 1942 году и приговорил его к пожизненному заключению. От отставного генерала потребовали, чтобы он заявил, что Трайчо Костов избежал смертной казни благодаря своему предательству и сотрудничеству с царским режимом, но тот отказался это сделать. В результате без суда и следствия оказался в лагере (законы Болгарии тогда это позволяли), где провел четыре года. Трайчо Костову отказ генерала не помог: он был признан югославским, английским и американским шпионом одновременно, осужден и повешен. Только в 60-е годы была рассекречена деятельность группы Александра Пеева. Погибшие разведчики были награждены посмертно, а Никифор Никифоров получил советский орден Красного Знамени и орден «Народная Республика Болгария» первой степени в 1966 году. Через пять лет он умер, не дожив шести дней до своего 81-летия.

В состав группы Александра Пеева входил и Янко Пеев (агент «Тан»), посол Болгарии в Японии, который сообщил крайне важную информацию о том, что Япония не нападет на СССР. Узнав об аресте своих соратников в апреле 1943 года, он бежал сначала в Китай, а потом добрался до Турции. Новая власть в Болгарии запретила ему въезд в страну и конфисковала все его имущество. После этого Янко Пеев почти ослеп и умер от голода в 1947 году в Стамбуле; где его могила, неизвестно. Через 20 лет был награжден посмертно советским орденом, но это уже мало что меняло.

Янко Пеев был не единственным болгарским послом, который оказывал помощь СССР. С 11 июля 1940 года и до объявления Советским Союзом войны Болгарии 5 сентября 1944 года посланником в Москве был Иван Стаменов. Он сотрудничал не с советской военной разведкой, а с пятым управлением НКВД как агент «Щ 34 467». Это был очень важный источник, так как в годы войны именно посольство Болгарии официально представляло интересы Третьего рейха в СССР. Награжден он не был, но до своей смерти в 1976 году получал советскую пенсию. Когда в 1953 году готовился процесс против Лаврентия Берии и его окружения, советские представители в Софии попросили Ивана Стаменова дать показания о том, что в 1941 году тот предлагал болгарскому дипломату стать посредником в заключении сепаратного мира с Германией. Иван Стаменов категорически отказался лжесвидетельствовать, не помогла даже угроза оставить его без советской пенсии. Тем не менее миф о том, что Сталин и Берия хотели заключить новый Брестский мир, продолжает до сих пор гулять по страницам либеральных СМИ.

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

Можно очень долго перечислять подпольные группы в Болгарии, поставлявшие информацию в СССР. Они были во всех крупных городах страны. Работающий под дипломатическим прикрытием в Софии в 1943–44 годах полковник Дмитрий Федичкин сообщает, что даже фактический глава Болгарской православной церкви митрополит Стефан поставлял ему ценную информацию из высших кругов. Личный Cadillac митрополита с позолоченным крестом, который не останавливали и не проверяли на блокпостах, использовался для переброски агентуры. В амвоне Никольской церкви был устроен тайник, а евангелие там служило контейнером для передачи секретных сообщений. Когда Федичкин поинтересовался, не является ли это святотатством, митрополит Стефан ответил:

«Если Бог узнает, что это служит святому делу, он простит и благословит!»

Удавалось завербовать даже тех, кто должен был сам бороться с иностранной агентурой. Так, Федичкин вспоминает, что он переманил на свою сторону человека, который руководил наружным наблюдением за советскими дипломатами в Софии. С мая 1943 года по июнь 1944 года Разведывательный отдел Штаба войска возглавлял полковник Стефан Недев. Занимался этот отдел не только внешней разведкой, но и контрразведкой. Полковник Недев предложил свои услуги советской разведке в 1939 году, когда служил военным атташе в Румынии. Он попытался завербовать своего подчиненного — военно-воздушного атташе Страхила Михалакиева. Тот, однако, не только отказался, но и сообщил о предложении Недева. Жена Недева приходилась родственницей генерала Николы Михова — будущего министра обороны и регента (соправителя) Болгарии. В результате в Софии поверили заявлению Стефана Недева, будто Михалакиев оговаривает его, чтобы занять его место, и таким образом он спасся от провала. После своего назначения главой разведотдела он сумел сорвать планы царя договориться об оккупации страны англо-американскими войсками, сообщив в Москву о тайных сепаратных переговорах, узнали там и о болгарской агентуре в других странах. Удалось полковнику снабдить различной дезинформацией гестапо, с которым его ведомство тесно работало. Там до конца войны верили, что у него есть ценные агенты в Москве. В своих докладах руководству Болгарии он все настойчивее проводил мысль о необходимости разрыва союза с Германией. Из-за того, что выявление советских агентов, коммунистов и подпольщиков резко сократилось, Стефана Недева через 13 месяцев отправили командовать 14-й дивизией в оккупированную Македонию. 

После того, как Болгария перестала быть союзником Третьего рейха и перешла на сторону антигитлеровской коалиции, немцы взяли Стефана Недева в плен в сентябре 1944 года. Однако он 7 ноября сумел бежать и вернулся в Болгарию. Там он сразу был арестован, предстал перед Народным судом и был приговорен к смерти. Из опубликованных документов видно, что ни на следствии, ни даже после произнесения смертного приговора на суде он ни слова не сказал о своем сотрудничестве с советской разведкой. Сотрудники советской разведки забрали его из камеры всего за несколько часов до казни, объявив, что им нужно его допросить. В течение двух лет Стефан Недев жил на вилле в Горна Баня и в советском посольстве, а приговор ему несколько раз смягчался, пока он не был окончательно помилован. Но он не был реабилитирован и не мог продолжить службу в армии. Недев стал владельцем мастерской по производству бумажных пакетов из отходов. В 1974 году председатель КГБ СССР Юрий Андропов отправил руководителям социалистической Болгарии письмо о нем. После этого Недев получил персональную пенсию и был награжден орденом «Народная Республика Болгария» первой степени. Умер в 1983 году в возрасте 85 лет.

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

Интересно сложилась и судьба Страхила Михалакиева. Он также пережил войну и стал полковником. Однако отказ помогать советской разведке и попытку выдачи Стефана Недева в 1939 году ему не простили. После войны его сначала сделали начальником военного авиационного училища в Казанлыке, чтобы он не перелетел на Запад, а потом уволили из армии, начали расследование и отобрали документы. Михалакиев понял, что вскоре его ждет в лучшем случае тюрьма и, найдя сообщников, начал готовить побег за границу. 30 июня 1948 года он встретился в аэропорту Бургаса со своим знакомым по авиационному училищу Борисом Ганевым, который еще до войны бежал в Советский Союз, а сейчас был руководителем гражданской авиации Болгарии и совершал инспекцию, летя как второй пилот. Михалакиев соврал ему, что надо срочно отвезти дочь в Софию, а документы его на переоформлении, и попросил взять их на самолет. Борис Ганев согласился. У дочери Руски была корзинка со щенками, под которыми были спрятаны пистолеты. Как только самолет Юнкерс Ju-52 взлетел, воздушные пираты открыли огонь. Были убиты Борис Ганев и радист, тяжело ранен пилот. Страхил Михалакиев сумел посадить самолет в Стамбуле. Турецкие власти отказались выдать убийц Болгарии, и вскоре они оказались на свободе, получив условные наказания. В Болгарии они были заочно приговорены к смертной казни. Михалакиев начал помогать турецким спецслужбам в обучении агентуры, забрасываемой в Болгарию. Дочь Руску он отправил в Рим учить юриспруденцию и регулярно отсылал ей деньги. Однако вскоре узнал, что она не учится, а занимается проституцией. Он проклял ее и публично объявил, что возвращается в Болгарию, чтобы умереть на родной земле. Турецкие власти не хотели выпускать из страны человека, много знающего об их агентуре, и вскоре Михалакиев погиб при невыясненных обстоятельствах.

В отличие от других стран, во время войны в Болгарии нашей разведке противостояли не только местные контрразведывательные органы, но и гестапо, чье представительство в Болгарии возглавлял Отто Вагнер, имевший документы на имя доктора Делиуса, а также контрразведка белогвардейского Российского общевоинского союза. Тем не менее в Москву всю войну поступала разнообразная и объективная информация, и Сталин знал ситуацию в Болгарии не хуже царя Бориса III.

Немцы, повернувшие оружие против Гитлера 

Вторым человеком, сообщившим о предстоящем нападении на СССР, стал ефрейтор 222-го полка 75-й пехотной дивизии германской армии Альфред Лисков. Как только в его подразделении зачитали приказ о завтрашнем наступлении, он переплыл реку Буг и сдался советским пограничникам. Но было уже около 21 часа 21 июня 1941 года. Пока его доставляли с заставы в погранотряд, пока искали переводчика, пока его сообщение передавалось по цепочке наверх, уходили драгоценные минуты. Неизвестно, кому поверили в Кремле — Никифору Никифорову, Альфреду Лискову, кому-то еще или всем сразу, но в 2.15 ночи в войска пяти военных округов была передана директива о приведении в готовность номер один и скрытом выдвижении к границе. Флот по приказу своего наркома Николая Кузнецова уже был в полной боевой готовности. Таким образом, формально наши войска встретили Гитлера в полной боевой готовности. Другое дело, что до начала войны оставалось всего 105 минут и многие офицеры в эту ночь с субботы на воскресенье были вне своих частей. 

Альфред Лисков уже 26 июня 1941 года появился в газете «Правда» в статье под названием «Рассказ немецкого солдата», затем было еще множество публикаций о нем в центральных газетах, были выпущены листовки с его портретом и призывом переходить на сторону Красной армии, которые сбрасывались в расположение немецких войск. Биография у него была превосходная: выходец из бедной семьи, рабочий, убежденный коммунист, поэт, и вскоре он был принят на работу в Коминтерн. Его возглавлял болгарский коммунист Георгий Димитров — герой Лейпцигского процесса, на котором в 1933 году его и еще двух болгарских коммунистов нацисты обвинили в поджоге рейхстага. Димитров сумел доказать свою и товарищей невиновность, и они были высланы в СССР. 

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

Неудачи Красной армии в первые месяцы войны угнетающе действовали на настроение, а возможно, и на психику Альфреда Лискова. После того, как Коминтерн был эвакуирован из Москвы в Уфу, он совсем пал духом и заявил, что причиной поражения Красной армии является то, что в ее руководстве много евреев. Тогда для него все закончилось предупреждением, но он не успокоился и вскоре объявил, что настоящий Георгий Димитров умер в немецкой тюрьме, а Коминтерном руководит его двойник — агент гестапо. Этого Георгий Димитров ему не простил и, как явствует из его дневника, позвонил Лаврентию Берии. 15 января 1942 года Альфред Лисков был арестован НКВД, о его дальнейшей судьбе достоверных сведений нет.

25 июня 1941 года, сбросив бомбы в реку Днепр, на советский аэродром возле Киева приземлился немецкий бомбардировщик Юнкерс Ju-88 из состава второй авиагруппы 54-й воздушной эскадры. Его экипаж в составе Ганса Кратца, Ганса Германа, Вильгельма Шмидта и Адольфа Аппеля объявил о желании воевать с Гитлером. На фронт их не отправили, но они подписали призыв последовать их примеру под названием «К немецким летчикам и солдатам». Эти случаи встревожили немецкое командование, и было объявлено, что за перебежчиков ответственность понесут их родственники в Германии. Жена Лискова вместе с его сыном были высланы из его родного города Кольберга на сельскохозяйственные работы в деревню. Не спасло даже то, что он развелся с ней за три месяца до своего побега в СССР. Его мать постоянно вызывали в гестапо, пока она в 1944 году публично не отреклась от него, хотя неизвестно, был ли он тогда еще жив. 

Тем не менее пусть очень редко, но переходы немецких солдат на нашу сторону продолжались. 3 июня 1942 года газета «Красная звезда» сообщила, что командир отделения 2-й роты 48-го полка 12-й пехотной дивизии ефрейтор Ионни Шенфельдт сумел сагитировать шесть своих подчиненных перейти на другую сторону. Их заметил офицер, который расстрелял четверых, но трое доползли до советских позиций. Немецкие солдаты бежали и к партизанам. О двоих из них по имени Курт и Федя (очевидно, Теодор) никакой информации, кроме самого факта перехода, найти не удалось, зато Фриц Шменкель стал самым известным немцем, перешедшим на сторону СССР. С нацистами у него были старые счеты — они в 1932 году на митинге убили его отца-коммуниста. Фриц Шменкель пошел по его стопам и вступил в немецкий комсомол. В 1938 году он попытался избежать призыва в армию, симулируя болезнь, и попал за это в тюрьму Торгау. Там, узнав о нападении на СССР, записался добровольцем на фронт. В составе 186-й пехотной дивизии он оказался в Смоленской области, где и ушел к партизанам в ноябре 1941 года — в самое тяжелое для нашей армии время. Бежав из части, Шменкель несколько дней скрывался в лесу, а затем зашел в деревенский дом, где жила одинокая старушка. По-русски он не знал ни слова, поэтому постоянно повторял три слова «Ленин. Сталин. Тельман» и пел «Интернационал». Через несколько дней за ним пришел партизан и с повязкой на глазах отвел в свой отряд «Смерть фашизму». 

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

В первом же бою Фриц Шменкель убил немецкого снайпера и постепенно завоевал доверие своих новых боевых товарищей. Подучив русский язык, он объяснил в бою с немецкими танками 6 мая 1942 года, что нужно стрелять по их бензобакам. Благодаря этому удалось поджечь пять танков. В августе 1942 года, одев немецкую форму, пришел к деревенскому старосте и потребовал собрать всех 11 полицаев с оружием. После этого повел их в лес «на учения», где их уже ждали партизаны. В ноябре 1942 года он, прикинувшись немецким офицером, перенаправил к партизанской засаде немецкий обоз с боеприпасами и продовольствием. К тому же Фриц Шменкель был пулеметчиком и, как сказано в наградных документах, «пулеметным огнем уничтожил до 100 солдат противника». После того, как в марте 1943 года территория, где действовал его партизанский отряд, была освобождена, Фриц Шменкель был награжден орденом Красного Знамени и прошел подготовку в разведотделе Западного фронта. В декабре 1943 года был заброшен в немецкий тыл в составе диверсионно-разведывательной группы. В Минске он был выдан предателем и по приговору военно-полевого суда расстрелян 22 февраля 1944 года. 6 декабря 1964 года ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. До 1992 года его имя носила улица в Восточном Берлине. После вхождения ГДР в состав ФРГ она была переименована — в нынешней Германии явно не в почете те, кто реально воевал против нацизма в Советской армии. Там ее теперь часто называют «армией Сталина», а он по нынешней немецкой официальной идеологии приравнен к Гитлеру.

Европейские союзники Гитлера у стен города Ленина

Сейчас в ЕС много говорят о необходимости создания общеевропейской армии. Что-то вроде такой армии создал Наполеон в 1812 году со своими «двунадесятью языками», а последний раз такое единство европейских народов в военной сфере было продемонстрировано в 1941–44 годах во время блокады Ленинграда. 

Разумеется, основой осаждающих его войск был немецкий вермахт. В то время в состав Третьего рейха входили Австрия и Люксембург, а также частично Чехословакия, Франция, Польша и Словения. Соответственно, бывшие граждане этих стран служили в немецкой армии. Вторыми по значению были финские войска. До сих пор тиражируются мифы об участии Финляндии в войне с нашей страной в союзе с Третьим рейхом. Например, что она была вынуждена объявить войну СССР после бомбардировок ее аэродромов 25 июня 1941 года. Спрашивается, а что оставалось делать, если еще 22 июня немецкие самолеты начали бомбить наши города, вылетая с этих финских аэродромов, и в этот же день была обезврежена финская диверсионная группа, пытавшаяся взорвать шлюзы Беломорско-Балтийского канала? Еще 21 июня финские войска высадились на Аланских островах и арестовали там пять советских дипломатов.

Второй распространенный миф, что финны остановились на старой границе, которая была до советско-финской войны 1939–40 годов. На самом деле, наступая на Ленинград, они перешли ее, захватили Белоостров и продвинулись в среднем на 15 км южнее реки Сестры, по которой проходила граница. В помощь оборонявшей Карельский перешеек 23-й армии были даны моряки Балтийского флота. Завязались кровавые бои — Белоостров четыре раза переходил из рук в руки, пока не был освобожден нашими войсками. Потери финнов были такими, что, согласно финским документам, около 200 солдат из 18-й дивизии и 49 солдат 58-го полка в открытую отказались наступать, 210 солдат дезертировали. Кроме того, финское руководство до последнего момента надеялось, что Великобритания не объявит ей войны, и заверяло английских дипломатов, что остановится на старой границе. Вот что написал командующий финской армии Карл Маннергейм в ответ на требование немецкого командования продолжать наступление. 

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

«Мы не можем дальше наступать. Мы потеряли слишком много людей. К тому же, чтобы прорваться дальше, через карельский укрепленный район, нам нужны пикирующие бомбардировщики и тяжелая артиллерия, с тем чтобы сломить сопротивление. У нас их нет. И мы не можем наступать. Лучше бы было, если бы вы перебросили сюда 163-ю немецкую дивизию, которая из Швеции прибыла. И пусть бы тогда она бы развернула здесь наступление». 

Это письмо опровергает и третий миф о том, что финны не обстреливали и не бомбили Ленинград из гуманных соображений. На самом деле они находились значительно дальше от города, чем немцы, и у них просто не было такой дальнобойной артиллерии, чтобы это делать. Их бомбардировочная авиация была малочисленной и слабой, и финское командование берегло ее для помощи своим войскам. Финнам удалось договориться с немцами о том, что во избежание столкновений между ними их авиация южнее реки Сестры действовать не будет. Руководство Финляндии стремилось минимизировать свои потери, понимая, что если немцы Ленинград возьмут, то Карельский перешеек им достанется без боя. А о том, что финны были не меньшими врагами ленинградцев, чем немцы, свидетельствует, например, письмо президента Финляндии Ристо Рюти немецкому послу 11 сентября 1941 года.

«Если Петербург не будет больше существовать как крупный город, то Нева была бы лучшей нашей границей на Карельском перешейке. Ленинград надо ликвидировать как крупный город».

Ежегодно в Санкт-Петербурге 27 января празднуется освобождение города от блокады в честь наступления против немецких войск, которое началось в этот день в 1944 году. Но тогда было уничтожено только южное полукольцо блокады, а финские войска на своих позициях на Карельском перешейке стояли до июня 1944 года. 

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

Третьими по значимости европейцами, морившими голодом жителей города-героя, стали испанцы «Голубой дивизии». Решение о ее создании было принято уже 24 июня 1941 года. Комплектовалась она исключительно добровольцами, и при этом было около 40 желающих на место. Это во многом объяснялось очень высокой зарплатой для бойцов дивизии, которую платили Испания и Германия. Официально дивизия называлась 250-й дивизией вермахта. Солдаты носили обычную немецкую форму с испанским флагом на рукаве и каске. Всем необходимым она снабжалась немцами по остаточному принципу, поэтому, например, в дивизии не было ни одного грузовика, и путь из Польши до Ленинграда она проделала пешком. Численность ее тогда составляла 18 693 человека. Всего в ее рядах успело повоевать около 45 тысяч человек. В это число входят и 1000 португальцев из фашистского легиона.

У нас дивизию называют «голубой», очевидно, из-за статьи в газете «Правда» от 24 ноября 1941 года под названием «Черные дни «Голубой дивизии», где было о ней рассказано. На самом деле правильное ее неофициальное название «Синяя дивизия», так как рубашки членов фашистской «Испанской фаланги», составивших первоначальную основу дивизии, были темно-синего цвета. Впрочем, скоро немцы стали неофициально называть испанцев не «Синей дивизией», а drei sch — «три ш» — сокращение от немецких слов schmutzige spanische Schweine («грязные испанские свиньи»). Уже в Польше несколько испанцев, переодевшись в гражданскую одежду, ушли в самоволку и были задержаны немцами, принявшими их за евреев. Товарищи из дивизии освободили их силой оружия. В дальнейшем драки между испанскими и немецкими солдатами происходили постоянно.

Гитлер в кругу приближенных 5 января 1942 года сделал заявление.

«Немецким солдатам испанцы представляются бандой бездельников. Они рассматривают винтовку как инструмент, не подлежащий чистке ни при каких обстоятельствах. Часовые у них существуют только в принципе. Они не выходят на посты, а если и появляются там, то только чтобы поспать».

В оккупированном Новгороде назначенный немцами бургомистр Федор Морозов выкинул пьяного испанского солдата из очереди за молоком для беременных женщин. За это испанец пристрелил его. Там же испанские саперы забрали крест с купола собора Святой Софии и отправили его в Испанию, где он был установлен в Музее военно-инженерной академии в Мадриде. Вернуть его удалось только в 2004 году, в Испанию взамен была отправлена точная копия креста. В Екатерининском дворце в Пушкине военнослужащие испанской дивизии устроили конюшню.

После первых месяцев боев на Ленинградском фронте количество новых добровольцев для пополнения дивизии резко сократилось. Туда стали принимать даже бывших республиканцев, воевавших с фалангистами в годы Гражданской войны в Испании. Они заявляли, что хотят искупить свою вину, а на самом деле часто перебегали на сторону Советской армии. Несмотря на низкую дисциплину, испанская дивизия, к сожалению, показала хорошие боевые качества и смогла остановить советское наступление в районе Красного Бора 10 февраля 1943 года. В связи с переломом хода войны диктатор Франсиско Франко сменил свою позицию, и 12 октября 1943 года началось возвращение дивизии в Испанию. Последние испанские пленные были освобождены только в 1957 году, при этом 55 из них отказались возвращаться и остались в СССР.

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

Свой вклад в попытку удушения Ленинграда внесла и фашистская Италия. Кроме пехотных дивизий на центральном и южном участках советско-германского фронта, эта страна приняла участие в попытке ликвидации Дороги жизни. Для этой цели в Ладожское озеро была послана 12-я эскадра, состоящая из четырех торпедных катеров, под командованием капитана 3-го ранга Джузеппе Бьянкини. В ней служили 99 итальянцев, из них 17 — офицеры. Добирались катера до Ладоги около месяца. Вначале на прицепах и поездах до немецкого порта «Штеттин» (сейчас польский Щецин), а оттуда переправлены на немецком теплоходе «Тильбек» в Финляндию и далее по железной дороге. Боевые действия начали 22 июня 1942 года. 

Каков был результат этих действий, сказать трудно. По советским данным, они утопили баржу с продовольствием, а также две баржи с эвакуированными и буксир. Но даты потопления не совпадают с датами выхода итальянских катеров на боевые задания и районами их действия. Наши моряки могли принять за итальянские катера финские. Сами итальянцы скромностью не страдали и постоянно сообщали о потопленных советских судах, которые потом оказывались на плаву и неповрежденными, что вызывало недовольство немецкого командования. Например, итальянцы утверждали, что потопили советскую канонерскую лодку «Бира», а она провоевала до конца войны. Выяснилось, что из-за низкой осадки советских судов итальянские торпеды часто просто проходят под их днищем.

Бесспорным остается факт, что из всех европейцев, помогавших Гитлеру под стенами Ленинграда, только итальянцы не потеряли ни одного человека. 29 октября из-за льда на озере они в полном составе отправились в Италию. Предполагалось, что они вернутся весной 1943 года, но к тому времени для Италии ухудшилась обстановка на Средиземном море и они остались воевать там. Торпедные катера достались финнам.

Несмотря на то, что Норвегия была оккупирована Гитлером, желающих служить ему там хватало. Уже 22 июня 1941 года 294 норвежца вторглись на территорию нашей страны в составе 5-й танковой дивизии СС Wiking. Воевали норвежцы и в горных подразделениях СС под Мурманском. Нашлось там и 1950 человек, которые пошли воевать добровольцами под Ленинград. Они образовали Норвежский легион войск СС. Командовал ими уважаемый в Норвегии Артур Квист, призер Олимпийских игр по конному спорту. На Ленинградский фронт они прибыли зимой 1942 года и находились в районе Урицка (сейчас — Лигово), при резком ухудшении обстановки отдельные подразделения легиона перебрасывали под Красный Бор и Мгу, где они помогали остановить советское наступление. Потеряв 175 человек убитыми, легион весной 1943 года был отведен с фронта. Однако в декабре 1943 года Норвежский легион СС вернулся на Ленинградский фронт в составе 11-й дивизии СС «Нордланд», куда также входили Финский легион СС, Добровольческий корпус СС «Дания» и хорватские подразделения. Служили в ней также несколько добровольцев из Франции и Швейцарии. В январе 1944 года вместе с другими частями Третьего рейха дивизия была отброшена от Ленинграда.

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

В ноябре 1941 года помогать немцам прибыли 875 бельгийцев Фламандского легиона СС как подразделение 2-й моторизированной бригады СС, которые провоевали под Ленинградом до 31 мая 1943 года. В этой же бригаде служили и голландцы в Добровольческом легионе СС «Нидерланды», ставшем позже из-за увеличившегося количества добровольцев одноименной бригадой СС численностью около 5 тысяч человек. Бок о бок с бельгийцами и голландцами во 2-й механизированной бригаде СС воевали и латыши из 19-го и 21-го батальонов вспомогательной полиции. 

Немцев и их европейских друзей защищали от партизан Ленинградской области бойцы эстонского 658-го охранного батальона СС под командованием выпускника Нарвской русской гимназии гауптштурмфюрера СС Альфонса Ребане. Они сожгли деревни Чигиринка, Хабарово и Бабино, участвовали и в боях с Советской армией у Красного Бора в 1943 году. Забирал немецких раненых болгарский санитарный эшелон под командованием подполковника Спаса Разбойникова. Они отвозили их в местечко Легионово возле Варшавы, где их в госпитале лечили болгарские врачи.

Мечтала о взятии Ленинграда и шведская добровольческая рота. Она была сформирована из бойцов шведского добровольческого батальона, который вместе с финнами участвовал в осаде советской военно-морской базы на полуострове Ханко с 17 августа по 2 декабря 1941 года. В ней служили около 1500 добровольцев из военнослужащих шведской армии под командованием полковника Ханса Берггрена, которым были предоставлены отпуска. Таким своеобразным способом Швеция соблюдала свой «нейтралитет», которым она так гордится. Батальон на боевых позициях посетил наследник престола принц Густав Адольф. После ухода советских войск с Ханко шведский батальон, потеряв 26 убитыми и 75 ранеными, был расформирован.
Однако тут же была создана шведская добровольческая рота под командованием капитана Рикарда Нильссона, которая воевала в составе 13-го полка финской армии с февраля 1942 года и до перехода Финляндии на сторону антигитлеровской коалиции в сентябре 1944 года. За это время она потеряла 41 человека убитыми и 84 ранеными. Невредимыми в Швецию вернулись только 36 человек. Воевали шведы против нас и с южной стороны блокадного кольца. Шведские добровольцы были и в вышеупомянутой дивизии СС «Нордланд». Всего за время войны в войсках СС успело повоевать 315 шведов.

«Нейтралитет» Швеции был очень своеобразным. Через ее территорию свободно перемещались немецкие войска, а советским военным кораблям и самолетам пересекать шведские границы было строжайше запрещено. 90% добываемой в Швеции железной руды отправлялось в Германию. В результате любой немецкий танк или орудие на 30% состояли из шведской руды. Через Швецию Германия закупала необходимые ей товары и даже получала кредиты. Конечно, в октябре 1943 года в связи с победами Советской армии Швеция радикально поменяла свою позицию.

Поражает не столько этническое разнообразие, сколько факт, что все европейцы, которые пытались задушить голодом жителей Ленинграда, кроме немцев, финнов и итальянцев, были добровольцами. Почти никто из них не понес ответственности в своих странах за помощь Гитлеру. Наоборот, во многих европейских странах установлены памятники и мемориальные доски подобным соотечественникам, павшим в России. 

Летчики, чьи подвиги превосходят воображение 

Широко известен Виктор Талалихин, который в ночь на 7 августа 1941 года на своем истребителе И-16 совершил таран бомбардировщика Не-111. За это он был удостоен звания Героя Советского Союза. После этого он сбил еще пять самолетов противника и погиб в бою 27 октября 1941 года. Таран Талалихина был далеко не первым. Только 22 июня 1941 года наши летчики совершили семь таранов, а всего за войну более 600.

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

Многие знают и Алексея Маресьева, который был сбит, 18 суток раненый полз к своим. В результате он потерял ноги, но сумел снова сесть за штурвал истребителя и добавил к трем сбитым до ранения еще семь самолетов противника. 24 августа 1943 года он стал Героем Советского Союза. На всю страну прославил его в своей «Повести о настоящем человеке» писатель Борис Полевой. Правда, в отличие от книги, Алексея Маресьева сбили над нашей, а не над оккупированной территорией.

Но есть летчик, который превзошел подвиги этих героев. Это Борис Ковзан. Он воевал с первого дня войны. 29 октября 1941 года, 22 февраля и 8 июля 1942 года он совершил три тарана и при этом во всех случаях возвращался на аэродром на своем самолете.13 августа 1942 года его самолет был подбит, пуля попала ему в глаз. Выпрыгнуть с парашютом не хватило сил, и он направил свой горящий самолет на вражеский бомбардировщик. От удара самолеты развалились на части, и Ковзана выбросило из кабины. Его парашют раскрылся не полностью, и с высоты 6 000 метров он упал в болото. У него были сломаны рука, нога и несколько ребер. Его вытащили из болота местные жители и передали партизанам, а те смогли переправить его через линию фронта. Борис Ковзан выздоровел, но остался без правого глаза. Тем не менее он добился возвращения в истребительную авиацию, воевал до конца войны и сбил еще шесть немецких самолетов. Всего им было сбито 28 самолетов противника. 24 августа 1943 года он стал Героем Советского Союза.

Воевать в воздухе без глаза крайне сложно — летчик лишается половины необходимого ему в бою обзора. Еще минимум три советских летчика продолжили службу после потери глаза. Иван Драченко, спасая командира полка, таранил немецкий самолет. В результате был тяжело ранен, попал в плен, потерял правый глаз. Сумел бежать из плена и перейти линию фронта. Продолжил воевать до победы на штурмовике Ил-2. Сбил пять самолетов противника, еще девять уничтожил на аэродромах, разбил четыре моста, уничтожил много техники и живой силы противника. 26 октября 1944 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

Первым, кто получил золотую звезду Героя Советского Союза за боевые заслуги, стал Борис Туржанский, награжденный 31 декабря 1936 года. Так были отмечены его подвиги в воздушных боях гражданской войны в Испании, там же он потерял глаз. В составе истребительной авиации он защищал небо над Москвой в 1941 году. 7 ноября 1942 года Михаил Ворожбиев, воевавший на легендарном У-2, был сбит над вражеской территорией, остался без левого глаза, но сумел пробраться к своим. После этого служил в военно-транспортной авиации, участвовал в отражении немецкой атаки на аэродром.

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

До 25 октября 1941 года Захар Сорокин сбил пять самолетов противника. В этот день он совершил таран, уничтожив шестой истребитель противника, но его поврежденный самолет упал в заполярной тундре, пилот получил ранение. За шесть дней он прополз 70 км и добрался до своих, но отморозил и потерял ступни обеих ног. Продолжил воевать на протезах и сбил еще 12 самолетов противника. В феврале 1943 года был награжден высшей английской наградой — орденом Британской империи, а 19 августа 1944 года стал Героем Советского Союза. Без обеих ног, причем одна была ампутирована выше колена, воевал и другой Герой Советского Союза — Леонид Белоусов.

Уникального достижения добился Алексей Хлобыстов. 8 апреля 1942 года он смог совершить два тарана в одном воздушном бою и после этого посадил свой самолет на аэродром. Непонятно, почему этот подвиг не получил широкого освещения в советской прессе. Возможно, это связано с тем, что он воевал на американском истребителе Curtiss P-40 В, — не хотели создавать рекламу американской технике. 14 мая 1942 года он совершил третий таран, направив свой горящий истребитель на вражеский бомбардировщик, а сам выпрыгнул с парашютом. 6 июня 1942 года стал Героем Советского Союза. По разным данным, сбил от 31 до 39 немецких самолетов. Погиб в бою 13 декабря 1943 года. 

Чудеса человеческой выносливости продемонстрировал японский летчик Сабуро Сакаи. К августу 1942 года он был уже признанным асом морской авиации с 13 победами над самолетами противника. При этом он летал без парашюта, который мешал в кабине, и без радиосвязи, что улучшало характеристики самолета. Во время очередного полета по сопровождению бомбардировщиков он решил попить газированной воды, но на большой высоте она выплеснулась из бутылки, стекла пилотской кабины заледенели. Это не помешало ему сбить в последующем бою два американских истребителя. На обратном пути увидев над собой четыре самолета и приняв их за палубные истребители F4F Wildcat, Сакаи решил атаковать их снизу и сзади. Слишком поздно он понял, что это торпедоносцы TBF/TBM Avenger, которые имеют верхние и нижние пулеметные точки сзади. Попав под шквальный огонь, Сабуро Сакаи все же сумел тяжело повредить два американских самолета, но пули изрешетили его пилотскую кабину, и одна из них, пройдя через глаз, повредила мозг и вызвала паралич левой части тела. Осколки стекла поранили лоб, и кровь оттуда залила и другой глаз. На секунды он потерял сознание, но, придя в себя, смог вслепую инстинктивно выровнять падающий самолет. Потоки воздуха из пулевых дырок в стекле, дующие прямо в глаза, вызвали слезы, которые и смыли кровь в глазу. Чтобы кровь снова не залила глаз, он попытался забинтовать лоб, но бинты срывали потоки воздуха.

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

В конце концов Сакаи засунул свой шарф под шлемофон и остановил кровь. Управляя самолетом одной рукой и ногой и при помощи одного глаза, он полетел на базу, которая находилась в 1040 км. Летчик решил, что если по пути он встретит американский корабль, то протаранит его. В пути он потерял сознание, а очнувшись, обнаружил, что летит головой вниз. Сабуро Сакаи сумел перевернуть самолет и снова взять правильный курс. Через 4 часа и 47 минут после ранения он смог посадить самолет на свой аэродром.

После длительного лечения удалось восстановить контроль над левой частью тела и одним глазом. Правый глаз был потерян. Тем не менее Сабуро Сакаи в апреле 1944 года снова начал летать. 24 июня 1944 года он натолкнулся сразу на 15 палубных истребителей F6F Hellcat, которые превосходили его и по скорости, и по вооружению. Бой продолжался 20 минут, и за это время ни один снаряд не попал в японский самолет. Умело маневрируя, он сумел дотянуть до острова, где японская зенитная артиллерия разогнала американцев. Сабуро Сакаи довоевал до конца войны, доведя количество своих воздушных побед до 64. Умер в 2000 году в возрасте 84 лет.

Офицер СС, уничтожавший комендантов концлагерей при помощи нацистских законов

Наверное, нет в истории Второй мировой войны более противоречивой фигуры, чем Георг Морген. В марте и апреле 1933 года этот 23-летний молодой человек с блестящим юридическим образованием добровольно вступил в СС и нацистскую партию. В 1936 году он написал книгу «Пропаганда войны и предотвращение войны», в которой доказывал, что требования о пересмотре итогов Первой мировой войны нарушают германское законодательство. Это произведение было заклеймено нацисткой печатью как «пацифистская диверсия против боевого духа германской нации». Очевидно, вскоре оказался бы Георг Морген в концлагере, но на помощь ему пришел сам Адольф Гитлер. Ему как раз для международных переговоров понадобились доказательства миролюбия Третьего рейха, и яркая антивоенная книга, напечатанная по личному указанию фюрера, стала своеобразным доказательством. Правда, распространяли нацисты эту книгу в основном за границей. 

Георг Морген получил должность судьи Земельного суда города Штеттин (сейчас польский Щецин). Там он рассматривал в основном хозяйственные споры между судовыми компаниями, владельцами груза и администрацией порта. При этом в своих решениях руководствовался исключительно буквой закона и не давал преимущества немецким фирмам «во имя интересов рейха», как другие судьи. Это вызвало возмущение председателя суда, который потребовал от Курта Моргена подать прошение об отставке.

На этот раз ему помог рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Как известно, в Третьем рейхе СС было государством в государстве. У него был и свой суд, причем именно ему фюрер поручил рассматривать дела о коррупции в высших эшелонах власти. В начале 1939 года французские журналисты опубликовали доказательства хищений баварского министра экономики Эссера и главного сборщика налогов в Дюссельдорфе Эша. Это взбесило Гитлера, и он потребовал от Гиммлера навести порядок. Рейхсфюрер СС решил, что для этого нужны честные люди, и его выбор пал на уже отмеченного Гитлером Георга Моргена.

11 мая 1939 года бывший шеттинский судья получил звание оберштумфюрера СС и начал работу в Судебном управлении СС в Мюнхене. В задачу судей входил и контроль за соблюдением Дисциплинарного кодекса СС, для чего они получили право сами проводить расследование. Там он вскоре написал жалобу на своего начальника, который осудил еврея, чтобы прикрыть преступление эсэсовца. Начальника сняли с работы, а его преемник первым делом отправил Георга Моргена в только что появившееся генерал-губернаторство, так в Третьем рейхе называли большую часть оккупированной Польши.

В Кракове, столице генерал-губернаторства, его новым руководителем стал обергруппенфюрер СС Фридрих Вильгельм Крюгер. Он терпел Георга Моргена больше года, но, когда тот за приписки посадил его подчиненного, который к тому же был старым членом партии, Крюгер отправил его на Восточный фронт в полевой суд 5-й дивизии СС «Викинг». Командир дивизии Феликс Штайнер вскоре пришел в ужас от судьи. Тот карал его подчиненных по всей строгости законов рейха. Например, за изнасилования русских и украинок, которые в других дивизиях и преступлениями не считались, Георг Морген привлекал к суду за нарушение имперских законов о чистоте расы, а за обмен бензина на самогон — за действия по подрыву боеготовности вооруженных сил. Приговоры полевого суда мягкостью не отличались, и судебные потери дивизии в живой силе росли день ото дня. Так как жаловаться на человека, которого лично знают Гитлер и Гиммлер, было опасно, Штайнер, наоборот, писал про то, какой выдающийся юрист Георг Морген и что его надо забрать с линии фронта.

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

В мае 1943 года его вызвал Гиммлер и поручил расследовать хищения и коррупцию в концентрационных лагерях. Начал он с Бухенвальда. Изучив банковские счета и бухгалтерские документы, он сумел доказать, что комендант Карл Кох присвоил 100 тысяч рейхсмарок. Выяснилось также, что его жена Ильза была оформлена старшим надзирателем лагеря, но работу не выполняла, хотя регулярно избивала заключенных для собственного удовольствия. Ближайшим подручным Коха был главный врач Бухенвальда гауптштурмфюрер СС Вальдемар Ховен, который воровал медикаменты. Вместе они убили другого врача Бухенвальда Вальтера Кремера и его помощника, которые лечили сифилис у Коха и могли рассказать об этом. Георг Морген добился ареста Коха и Ховена, а для утверждения смертных приговоров им и приведения их в исполнение написал рапорт Гиммлеру и добился его одобрения. Карл Кох был казнен нацистами 5 апреля 1945 года, а Вальдемар Ховен сумел избежать смертного приговора суда СС — за три дня до этого его освободили американские войска. Американцы повесили Ховена 2 июня 1948 года, но не за хищения, а за массовые опыты над заключенными концлагеря со смертельным исходом.

После проверки Бухенвальда у Георга Моргена появился еще один покровитель — президент Рейхсбанка Ялмар Шахт, так как поступления туда из Бухенвальда резко возросли. Следующим концлагерем, который он проверил, стал Майданек. Результат такой же, как в Бухенвальде: комендант штандартенфюрер СС Герман Флорштедт расстрелян. Затем в ходе его проверок были сняты с должностей и попали под суд Ганс Лориц, комендант Заксенхаузена, Амон Гет, комендант Плашува, и Александер Пиорковский, бывший комендант Дахау. Коменданты концлагерей Герцогенбуша и Флоссенбурга Адам Грюневальд и Карл Кюнстлер были отправлены на фронт и там погибли. Множество эсэсовцев в Аушвице (Освенцим) и других концлагерях были расстреляны за то, что отправляли домой посылки с золотыми зубами и ценными вещами. Всего он возбудил в концлагерях более 800 уголовных дел и около 200 успел закончить.

После войны Георг Морген попал в плен к американцам. Они стали готовить показательный процесс над женой коменданта Бухенвальда Ильзой Кох и решили использовать его в качестве свидетеля обвинения. Морген рассказал о своей работе в этом концлагере, но, когда американцы попросили его упомянуть на процессе об абажурах из человеческой кожи, которые якобы изготавливали для жены коменданта, он отказался, заявив, что это не соответствует действительности. Офицеры армии США дважды избивали его, угрожали отправить в СССР, но Георг Морген остался непреклонен. Процесс прошел без него, Ильза Кох получила пожизненное заключение и покончила жизнь самоубийством в 1967 году.

Зато Георг Морген участвовал как свидетель защиты на Нюрнбергском процессе по делу Главного административно-хозяйственного управления СС, которому подчинялись концлагеря, в 1947 году. Он, основываясь на юриспруденции, доказывал, что подсудимые не нарушали закон, а, наоборот, выполняли законы и приказы Третьего рейха. По его словам, многие эсэсовцы до прибытия в концлагеря не имели представления о том, что там происходит, а прибыв туда, не могли отказаться от участия в массовых казнях, так как их тогда бы самих убили. На процессе Моргену задали вопрос: почему он привлекал эсэсовцев в концлагерях за кражи, а не за убийства? Он ответил, что убийства проводились по приказу из Берлина, а воровать команды не было.

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

Освободившись из американского плена, Георг Морген работал судьей во Франкфурте-на-Майне. В 1977 году его спросили, не судил ли он студентов из антифашистской организации «Белая роза», которые разбрасывали антинацистские листовки в Мюнхенском университете и были казнены по приговору суда в 1943 году. Он ответил:

«Я рад, что, будучи судьей СС, не мог быть назначен вести это дело. Эти дети во многом были правы. Но они в самом деле были осуждены по той статье, которую предусматривало их деяние, и, больше того, не сделали ничего, что можно было бы расценить как основание для смягчения. Если бы я их судил, вынес бы такой же приговор».

После этого его отправили на пенсию, а через пять лет он умер.

Как украинские палачи Хатыни стали антифашистами во Франции и ветеранами войны в СССР

Самые известные преступления на оккупированной нацистами территории СССР — Бабий Яр и Хатынь. Причем есть нелюди, которые участвовали в обоих зверствах. Речь идет о полицаях из 118-го батальона шуцманшафта (вспомогательная полиция), которые ранее служили в Буковинском курене ОУН1 (организация запрещена в РФ. — Прим. ФАН) и участвовали в расстрелах киевских евреев в Бабьем Яру. Основу же батальона составляли украинцы, перебежавшие к немцам из Красной армии или согласившиеся на сотрудничество с ними в лагерях для военнопленных.  

Главной задачей этих батальонов были борьба с партизанами и, как писали нацисты, «окончательное решение еврейского вопроса». Бойцы батальонов носили немецкую военную форму с щитком цвета украинского флага и нашивкой со свастикой и словами Treu, Tapfer, Gehorsam — «Верный, Храбрый, Послушный». У офицеров на щитке был трезубец — герб Украины. Немцы даже в официальных документах часто называли их Askari — туземные солдаты.

118-й батальон имел численность около 500 человек, разделенных на три роты. Система командования была сложная. Немцы не очень доверяли своим туземцам, и в командовании батальона и рот было по два командира: украинский и немецкий, чье слово было решающим. Немецкий командир майор Эрих Кернер считал своих подчиненных палачами и старался в их кровавых акциях и даже в их планировании не участвовать. Командиром-украинцем был Константин Смовский. Он еще в 1913 году окончил Михайловское артиллерийское училище и стал царским офицером. Во время Первой мировой войны воевал с немцами, а после революции служил их марионетке — гетману Скоропадскому. Потом перебежал к главе так называемой Украинской Народной Республики Симону Петлюре и стал воевать со Скоропадским. После установления на Украине советской власти бежал в Польшу, где объявил, что всегда был тайным католиком и поляком. Поступил в польскую армию, дослужился до майора. В сентябре 1939 года немного повоевал с немцами, а потом пошел к ним на службу.

Немецким начальником штаба батальона был Эмиль Засс, а украинским — Коровин-Корниец, который в декабре 1942 года бежал к партизанам. На его место был назначен Григорий Васюра. Он был кадровым советским офицером, закончившим в 1936 году Киевское военное училище связи. Войну встретил старшим лейтенантом командиром взвода связи укрепрайона. 28 июня 1941 года сдался в плен и начал сотрудничать с немцами. Вначале был направлен в школу пропагандистов в Вустрау. О ней он вспоминал так:

«Ежедневно в течение нескольких часов нам читались лекции антисоветского содержания. Причем делалось это очень тонко и изощренно. Так, на основе фактического материала из жизни нашей страны — сильнейшей засухи 1933 года, нарушений социалистической законности в довоенный период — пытались воспитать у нас ненависть к советской власти».

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

Обратите внимание: первыми ложь о голодоморе придумали подчиненные доктора Геббельса. После этого Васюра был отправлен в Киев, где формировался 118-й батальон шуцманшафта. Бывший красноармеец Иван Качан так описывает свою и его службу в батальоне:

«В украинском полицейском батальоне был ездовым. В первой роте было много западных украинцев — все с крестами на шеях. Именно они и выезжали чаще всего на операции. Были самые сильные, надежные. Комбат Смовский любил выпить, был старый и больной. Васюра был непьющий. Фактически власть была у Васюры. Он носил литовскую военную форму с белыми плетеными офицерскими погонами. Сам видел, как на перроне станции Новоельня какой-то 16-летний паренек пытался у торговок что-то стащить съестное. Васюра увидел, схватил его за шиворот и застрелил в упор».

Перебежчик из Красной армии Григорий Спивака и через 40 лет помнил своего командира:

«Васюру в батальоне побаивались, преданный он был, носил крученые погоны. Однажды послал меня добыть продукты и самогон. Обычно он приказывал старосте, тот — людям, а те несли нам. Горилку мы сами выпили, а сало не принесли. Васюра здоровый был, резанул меня пряжкой по голове, а потом заставил кровь с пола слизывать».

Немецким командиром первой роты был Ханс Вельке — олимпийский чемпион 1936 года по толканию ядра и любимец Гитлера, тот повысил его из унтер-офицера полиции в капитаны. Он открыто считал украинцев недочеловеками и старался с ними общаться как можно меньше. Его украинским дублером был Иосиф Винницкий, участник расстрелов в Бабьем Яру. Второй ротой командовали Отто Герман и Николай Франчук, а третьей — Ганс Мюллер и Иван Нарадько. При этом украинцы, занимающие вышестоящую должность, не имели права отдавать приказы немецким офицерам.

В конце 1942 года формирование батальона было полностью завершено и он отправился из Киева бороться с партизанами в Белоруссию. 3 января 1943 года полицаи разграбили и сожгли 58 домов в деревне Чмелевичи, троих жителей расстреляли, остальных выгнали на мороз. В феврале в деревнях Заречье и Котели убили 16 человек и спалили 40 домов.

22 марта 1943 года Ханс Вельке отбыл в аэропорт Минска, чтобы лететь в Берлин в отпуск. Учитывая его особый статус, его охраняли два грузовика полицаев, между которыми ехала его легковая машина. Так как в 1943 году партизанское движение в Белоруссии уже приняло массовый характер, ехали полицаи 118-го батальона очень осторожно. Увидев у дороги жителей деревни Козыри, заготавливающих дрова, большинство из которых были женщины и дети, они остановились и спросили их, не видели ли они партизан. Получив отрицательный ответ, продолжили путь. Менее чем через километр раздались автоматные очереди. Машина Ханса Вельке была буквально изрешечена. Погиб он сам, три украинца-полицая, а еще один был ранен. Полицаи из грузовиков открыли ответный огонь, и партизаны отошли. 

Преследовать партизан в лесу украинцы не решились и вернулись к лесорубам. Обвинив их в пособничестве партизанам, открыли по ним огонь. Было убито 26 женщин и детей. Командовал командир взвода Василий Мелешко, бывший лейтенант Советской армии, окончивший Киевское пехотное училище в 1940 году, комсомолец с 1939 года. В немецком плену оказался уже 22 июня 1941 года. Григорий Спивака заявил в своих показаниях:

«Вообще, первая рота у нас была самая жестокая и преданная немцам. Большинство, если не все, составляли в ней националисты из Западной Украины. Особенно ударным был взвод Мелешко».

Васюра в центре с собакой

Вскоре прибыли каратели из 118-го батальона под командованием Григория Васюры и батальон СС Дирлевангера. Последний был самым кровавым подразделением Третьего рейха. Его создатель Оскар Дирлевангер вступил в 1922 году. Однако его карьера оборвалась в 1934 году, когда он был осужден за педофилию — сексуальную связь с 13-летней девочкой. Выйдя через два года из тюрьмы, Дирлевангер отправился воевать на стороне генерала Франко в Испанию. После того как он вернулся оттуда награжденным Испанским крестом, уголовное дело пересмотрели, свидетели и потерпевшая изменили свои показания после беседы в гестапо, и Оскар Дирлевангер был оправдан и восстановлен в нацистской партии. Когда началась война, Дирлевангер стал оберштурмфюрером СС и возглавил подразделение, укомплектованное немецкими уголовниками и носящее его имя. Пополнялось оно проштрафившимися немецкими солдатами и иностранными добровольцами. В марте 1943 года в батальоне СС Дирлевангера была и украинская рота.

После прибытия подкрепления началось преследование партизан по следам на снегу. Они вели в деревню Хатынь и там терялись среди следов местных жителей. Деревня была окружена и долго обстреливалась из пулеметов. В этой стрельбе активное участие принял Василий Мелешко. Не дождавшись ответного огня, каратели вошли в деревню. Были обысканы все дома, а жители согнаны в сарай. Оружия найдено не было, мужчин среди жителей почти не было. Было очевидно, что партизаны давно ушли из деревни, если вообще туда заходили. 

Чтобы не получить наказание от начальства за то, что упустили убийц Ханса Вельке, Григорий Васюра предложил сжечь всех жителей села, собранных в сарае. Немцы согласились. Сарай обложили соломой, и его поджег бывший активист ОУН с Западной Украины и участник расстрела в Бабьем Яру Иосиф Лукович, который был в 118-м батальоне командиром отделения и переводчиком. Через несколько месяцев он подорвался на партизанской мине. Напротив дверей сарая был установлен пулемет, за которым лежал Владимир Катрюк из Черновцов, ранее также расстреливавший киевских евреев. Именно он и убил больше всего жителей Хатыни. Вокруг сарая стояли украинцы и немцы, которые тоже расстреливали выбегающих оттуда.

Сарай загорелся быстро. Под напором массы человеческих тел распахнулись ворота. Рядовой Иван Петричук, бывший член ОУН из буковинского села Ривня, потом рассказал:

«Мой пост был метрах в пятидесяти от сарая, который охранял наш взвод и немцы с автоматами. Я хорошо видел, как из огня выбежал мальчик лет шести, одежда на нем пылала. Он сделал всего несколько шагов и упал, сраженный пулей. Стрелял в него кто-то из офицеров, которые большой группой стояли в той стороне. Не знаю, много ли было в сарае детей. Когда мы уходили из деревни, он уже догорал, живых людей в нем не было: дымились только обгоревшие трупы, большие и маленькие. Эта картина была ужасной. Помню, что из Хатыни в батальон привели 15 коров».

Всего заживо было сожжено 149 человек, из них 75 детей. Самому маленькому было семь недель. Спасся 7-летний Виктор Желобкович, который спрятался под трупом своей мамы и раненный в руку не проронил ни звука до ухода карателей, вот его показания:

«Мы с матерью оказались у запертых снаружи дверей сарая, я видел через щели, как подносили к стенам солому, затем поджигали ее. Когда рухнула догоравшая крыша и от пламени стала вспыхивать одежда, все рванулись к воротам и выломали их. По устремившимся в пролом людям со всех сторон начали стрелять стоявшие полукругом каратели. Мы отбежали от ворот метров на пять-шесть, мама сильно толкнула меня, и мы оба упали на землю. Я хотел подняться, но она прижала мою голову: «Не шевелись, сынок, полежи тихонько».

Меня сильно ударило что-то в руку, потекла кровь. Я сказал об этом маме, но она не отвечала — была уже мертва. Сколько я пролежал так, не знаю. Все вокруг горело, даже шапка на мне начала тлеть. Потом я понял, что каратели ушли, стрельба прекратилась, еще немного подождал и поднялся. Сарай догорал, вокруг лежали обугленные трупы. Кто-то простонал: «Пить...» Я побежал, принес воды, но она не понадобилась — на моих глазах один за другим хатынцы умирали страшной, мученической смертью».

12-летний Антон Барановский был ранен в ногу и притворился мертвым. Из взрослых выбежать из сарая и добежать до леса удалось Марии Федорович и Юлии Климович. Их приютили жители села Хворостени, но вскоре и это село было сожжено, и они погибли вместе со всеми его жителями. Весь обгоревший выбрался из-под трупов Казимир Иотка и бросился вслед за украинцами, прося избавить его от мучений и пристрелить. Те рассмеялись и сказали, что не будут на него пулю тратить и так скоро умрет. На следующий день его не стало. 

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

Выжил кузнец Иосиф Каминский. Он был ранен в плечо и обгорел, потерял сознание. Очнулся поздно ночью. Он надеялся, что выжил его сын Адам, которого он сумел выбросить через окно из горящего сарая, но надежда не оправдалась:

«Как тихо стало, я Адасика нашел. «Вставай, — говорю, — они уже уехали». Стал его поднимать, а у него кишки вываливаются. Я их собираю, собираю, а он просит: «Пить, пить...»

Именно Иосиф Каминский с умирающим сыном на руках и стал образом главной скульптуры в нынешнем мемориальном комплексе «Хатынь».

Хатынь стала первой белорусской деревней, сожженной полностью фашистами вместе со всеми жителями. Так как не была известно, как на это отреагирует руководство, командир 118-го батальона шуцманшафта Эрих Кернер написал в рапорте так:

«Для преследования отошедшего противника были направлены более крупные силы, в том числе батальон СС Дирлевангера. Противник тем временем отошел к деревне Хатынь, известной всем своим дружелюбием к бандитам. Деревня была окружена и атакована со всех сторон. Противник при этом оказал упорное сопротивление и вел огонь из всех домов, так что пришлось применить тяжелое оружие — противотанковые пушки и тяжелые минометы. В ходе боевых действий наряду с 34 бандитами убито много жителей села. Часть из них погибла в пламени».

Сегодня этот рапорт любят цитировать украинские историки, доказывая, что в гибели жителей Хатыни виноваты советские партизаны, а не их националисты. То, что его опровергают показания выживших жителей и даже самих карателей, их не смущает. Попутно замечу, что количество уничтоженных партизан в немецких рапортах уже в конце 1943 года превысило все мужское население оккупированной Белоруссии.

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

Массовое убийство в деревне Хатынь было одобрено немецким командованием, и кровавая работа 118-го батальона закипела: Новая Вилейка, Уборовье, Маковье, Верхнее Селище, Нижнее Селище, Мокрадь, Мачулевичи, Воуковщизна, Боброво, Дальковичи, Осови, Малые Нестанавичи, у села Каминская Слобода расстреляны 50 евреев, у села Миткевич — 48. Обнаружив в Налибокской пуще две землянки с евреями, Григорий Васюра лично закидал их гранатами, погибли 19 человек. А ведь это был только один из 45 полицейских батальонов, сформированных на Украине из местных националистов и из военнопленных и перебежчиков-украинцев. Зверствовали они не только в Белоруссии и на Украине, но даже еще и в Псковской области и Крыму. Всего в их рядах было около 55 тысяч человек. Заместителем командира 201-го батальона, действовавшего в Белоруссии, служил Роман Шухевич, которому на нынешней Украине ставят памятники и чьим именем называют улицы. 

В мемориальном комплексе «Хатынь» есть «Кладбище деревень» с еще 185 деревнями, сожженными вместе с населением, которые исчезли с лица земли. Есть там и «Деревья жизни», на ветках которых находятся еще 433 деревни, которые были уничтожены вместе с жителями, но возродились. А вот борьба с партизанами у карателей получалась плохо. Вот что пишет 15 марта 1943 года обергруппенфюрер СС Эрих фон дем Бах:

«В боевом отношении соединения украинской и белорусской полиции очень слабы. В батальонах моральное разложение, бегство от врага, воровство и пьянство. Имеются случаи перехода полицейских на сторону бандитов. В антибандитских операциях могут быть эффективно использованы только совместно с германскими полицейскими или армейскими частями».

В 1944 году полицаи 118-го батальона стали понимать, что война подходит к концу и, возможно, придется отвечать за содеянное. Полицаи Богданюк, Бродий, Тершак и Северин сбежали из батальона, чтобы примкнуть к Украинской повстанческой армии Степана Бандеры (организация запрещена в РФ. — Прим. ФАН), хотя до этого в ОУН были приверженцами его конкурента Андрея Мельника. Их поймала немецкая полевая жандармерия, следовал расстрел за дезертирство. Но к немецкому командованию пришли представители бандеровцев, и им отдали беглецов. Этот эпизод является еще одним доказательством, что пропагандируемая сейчас на Украине вооруженная борьба УПА1 с немецкими оккупантами — ложь от начала и до конца. Когда же были пойманы Костенко, Виноградов и Княжский, собравшиеся к советским партизанам, Васюра их расстрелял.

Андрей Тершак позже был арестован органами госбезопасности, выдал своих товарищей по УПА, признался и в службе в 118-м батальоне, но о своих военных преступлениях не сообщил. По его словам, в батальоне он стоял на посту, охранял объекты, колол дрова, носил воду. Интересно, что абсолютно то же самое позже рассказывали не только все его сослуживцы по батальону, но и нынешние солдаты ВСУ, попадая в плен в Новороссии. Отбыв тюремное заключение, Андрей Тершак поселился в селе на Западной Украине. В 70-е годы наконец-то стали искать палачей Хатыни и за ним пришли. Он сумел бежать из дома в лес, где его вскоре нашли повесившимся.

Майора Константина Смовского перевели в Берлин на службу в Украинский национальный комитет. После войны попал в плен к американцам, где заявил, что всегда ненавидел фашистов и боролся за свободу Украины. Ему разрешили переехать в США, где петлюровское «правительство» УНР в изгнании присвоило ему звание генерала-хорунжего. Умер в 1960 году в Миннеаполисе.

Летом 1944 года 118-й и 115-й батальоны были объединены в 62-й батальон 30-й гренадерской дивизии СС и отправлены во Францию. 19 августа они прибыли в Безансон. К тому времени исход войны был уже ясен и украинцы стали искать возможности избежать ответственности. Василий Мелешко, которого немцы назначили командиром роты и повысили в звании до унтерштурмфюрера СС, установил контакт с французскими партизанами. И в ночь на 27 августа 491 боец перебежал к партизанам, захватив с собой не только все оружие, пулеметы, гранатометы, но даже и 45-мм пушку. От батальона остались только немецкие офицеры и название.

Мгновенно фашистские каратели всем подразделением превратились в антифашистских партизан, то есть в тех, кого они сами два года убивали. Украинский батальон СС превратился во 2-й украинский батальон имени Тараса Шевченко. Вторым он стал потому, что незадолго до этого не менее кровавый 102-й полицейский батальон, сформированный из украинских националистов Волыни, тоже перешел на сторону французских партизан и стал 1-м украинским батальоном имени Ивана Богуна.

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

Партизанами во Франции палачи Хатыни были восемь дней. За это время они успели захватить немецкий обоз. 4 сентября туда пришли наши союзники по Антигитлеровской коалиции, и украинцы стали служить в 1-й французской армии. Потеряв 10 человек убитыми и 11 ранеными, они закончили свое участие в войне уже через 24 дня. Дело в том, что советские посольство проинформировало французские власти о том, кто служит в их украинских подразделениях, и потребовало их выдачи. Вместо этого те, кто официально считался нашими союзниками, сделали все, чтобы спасти их. Украинские батальоны были спешно расформированы, а их бойцы отправлены служить в 13-ю полубригаду Французского Иностранного легиона в Алжире. 116 украинцев отказались ехать в Алжир и отправились морем в Одессу рассказывать, что «в полицейском батальоне я служил, но за время службы и мухи не обидел». Они были приговорены к различным срокам тюремного заключения, но ни один из них не был расстрелян.

Закончилась Вторая мировая война. Получил по заслугам Оскар Дирлевангер. 7 мая 1945 года он сдался французским войскам в городе Альтсхаузен и был посажен в местную тюрьму. Ее охрану поручили полякам, служившим во французской армии. Очень скоро они узнали о том, кого стерегут, и о зверствах его подразделения в Польше. Они стали избивать Дирлевангера каждую ночь, и 7 июня он умер.

Украинцам, оказавшимся в Алжире, служба в Иностранном легионе, в отличие от службы в полицейском батальоне, не понравилась. Там был убит Иван Бондаренко. Убил его Владимир Катрюк, расстреливавший хатынцев из пулемета, за то, что Бондаренко призывал вернуться в СССР. Убийство французское командование замяло, но из легиона Катрюка уволило. Он женился на француженке и вместе с ней переехал в Канаду, где вскоре получил гражданство. 

Десятилетиями шли переговоры о его выдаче сначала СССР, а потом Белоруссии или России. Вначале его даже лишили канадского гражданства за то, что при его получении он скрыл понятно какие факты своей биографии. Однако в Канаде много влиятельных украинских организаций, которые тогда возглавляли бывшие солдаты дивизии СС «Галичина». Они подняли волну протеста против выдачи СССР «борца за свободу Украины и Белоруссии от коммунистической оккупации». Гражданство Катрюку вернули, в выдаче отказали. Интересная юстиция в Канаде: кто же тогда, по их мнению, военный преступник, если даже активный участник расстрелов в Бабьем Яру и Хатыни таковым не является? Умер он в 2015 году. На его похоронах на могилу возложил венок посол Украины. Владимир Катрюк еще при жизни стал почетным жителем украинского областного центра Черновцы, а он в ответ дал 100 канадских долларов на возведение в родном городе памятника Буковинскому куреню, в составе которого расстреливал евреев в Бабьем Яру. 

Не успела закончиться война в Европе, как началась война за освобождение Вьетнама от французской колониальной зависимости. Воевать за Францию в джунглях Вьетнама в планы убийц мирного населения не входило, и почти все из них покинули Иностранный легион. Бывший командир 1-й роты 118-го батальона Иосиф Винницкий перебрался в Канаду, командир 3-й роты Иван Нарадько — в США, а Иван Слижук остался во Франции. В выдаче всех троих эти страны отказали. Остальные по одиночке вернулись в СССР. Василий Мелешко потом вспоминал:

«Поступая на службу в Иностранный легион, я не собирался возвращаться в Советский Союз, хотя определенных планов на будущее не имел. Но служба в легионе, порядки в иностранной армии с процветавшим рукоприкладством заставили меня пересмотреть свои взгляды. Я полагал, что переход на сторону французских партизан в некоторой степени смягчит мою вину, если станет известно о службе в 118-м полицейском батальоне. Сам же я о своей службе у немцев не был намерен рассказывать». 

В советских фильтрационных лагерях и Мелешко, и Васюра рассказали, что они советские офицеры, попали в плен в 1941 году и теперь возвращаются домой из лагерей в Западной Европе. Хоть либеральная пресса и утверждает, что в СССР всех бывших военнопленных отправляли в сибирские лагеря, на самом деле так поступали только с перебежчиками и с сотрудничавшими в лагерях с немцами. Так как про полицаев 118-го батальона такой информации еще не было, то все они до конца 1945 года были освобождены из фильтрационных лагерей.

Васюра на скамье подсудимых

Вскоре был установлен личный состав батальона и начался его поиск. Постепенно все его бойцы, живущие в СССР, предстали перед судом. Документы о подробностях его деятельности еще не были найдены, и всем бывшим полицаям, занимавшим командные должности, давали по 25 лет заключения. Мелешко получил этот срок в 1949 году, а Васюра — в 1952 году. 

Затем началась хрущевская оттепель, и она явно согрела нацистских пособников. 17 сентября 1955 года вышел указ Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.». В его статье 3 прямо говорилось: «Освободить из мест заключения независимо от срока наказания лиц, осужденных за службу в немецкой армии, полиции и специальных немецких формированиях», но и этого было мало. В статье 6 было записано: «Снять судимость и поражение в правах с граждан, освобожденных от наказания на основании настоящего Указа». 

В следующем году Никита Хрущев осудил культ личности Сталина и объявил о реабилитации жертв политических репрессий. Так как эти события произошли почти в одно и то же время, многие бывшие палачи Гитлера везде стали указывать, что были освобождены не по амнистии, а по реабилитации. Тот, кто еще вчера был нацистским убийцей, превращался в уважаемого ветерана войны, репрессированного тираном Сталиным за то, что был в плену и освобожденным дорогим Никитой Сергеевичем. Именно это и позволяло бывшим полицаям делать карьеру в СССР. Впрочем, делали они ее вдалеке от родных мест — там родственники, знакомые и соседи и без всяких документов прекрасно помнили, чем те занимались во время войны.

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

Василий Мелешко перебрался в Ростовскую область и стал главным агрономом колхоза имени Горького. Григорий Васюра поселился в Киевской области в селе Великая Дымерка и стал заместителем директора совхоза, построил себе большой дом, вступил в КПСС. Стал он и почетным курсантом Киевского военного училища связи. Очень любил выступать перед молодежью и рассказывать, как встретил войну командиром взвода связи, как в бессознательном состоянии попал в плен и создавал в лагере подпольную организацию, как бежал из лагеря и воевал в рядах французских партизан. Был награжден медалью «Ветеран труда».

Только в конце 1960-х годов КГБ СССР стало расследовать произошедшее в Хатыни. Вскоре состоялся процесс, где впервые полицаи 118-го батальона были обвинены в массовых убийствах в Хатыни. Четверо были приговорены к расстрелу, а остальные к длительному тюремному заключению. Однако расстреляли только командира взвода Григория Лакусту — ему пришлось ответить и за Бабий Яр. Троим другим заменили расстрел на 15 лет лагерей. 

Через несколько месяцев газета «Молот» рассказала об огромных успехах ростовского колхоза имени Горького благодаря ударному труду его главного агронома Василия Мелешко и поместила его фотографию. По ней его и опознали его выжившие жертвы. Процесс над ним прошел в 1974 году, а в следующем году он был расстрелян. Несмотря на то, что на обоих процессах имя Васюры, руководившего уничтожением Хатыни, звучало многократно, его почему-то никто не искал, хотя он жил под своей фамилией. 

В 1985 году генеральным секретарем ЦК КПСС стал Михаил Горбачев и в честь 40-летия Победы наградил всех ветеранов орденом Великой Отечественной войны. Григорий Васюра явился в военкомат с жалобой, почему его не наградили. Стали проверять, и выяснилось, чего заслуживает Васюра. В 1986 году в Минске над ним состоялся процесс. Были вызваны в качестве свидетелей 26 бывших полицаев 118-го батальона. Двое прибыли под конвоем — они досиживали последние два года своего срока в Коми АССР. Остальные уже давно вышли на свободу и своими показаниями обличали бывшего командира. На словах они все раскаивались в совершенном, но трудно поверить в их искренность. Встречи в зале суда с чудом выжившими жителями сожженных ими белорусских сел на них впечатления не производили. В общежитии, где их поселили, они регулярно организовывали застолье, веселились, пели украинские народные песни. Жаловались окружающим и друг другу на то, какие низкие у них пенсии. 

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

Когда читаешь показания полицаев на всех трех процессах, поражают две вещи: они с легкостью рассказывают, кто из сослуживцев какие преступления совершал, но старательно отводят вину от себя. Сообщив, кто участвовал в расстреле, они тут же говорят: «Но я тогда не стрелял» и находят причину: совесть не позволяла стрелять в безоружных, забыл зарядить винтовку, заклинило автомат, забыл оружие в грузовике, сосед закрыл сектор обстрела. 

Вот, например, показания Остапа Кнапа, приговоренного к смерти, но помилованного, о Хатыни.

«Я хорошо видел, как Лукович поджег факелом сарай, вернее, его соломенную крышу. Сарай загорелся. Люди в сарае стали кричать, плакать. Крики горевших и задыхающихся от дыма людей были страшные. Их невозможно было слышать. От них становилось жутко. Я не мог переносить этого, поэтому ни одного выстрела по сараю не сделал. В основном по сараю стреляли из стоящего против ворот станкового пулемета и из автоматов Васюра, Мелешко, Лакуста, Слижук, Ильчук, Катрюк, Пасечник, Кмит, Панкив, Лукович, Филиппов».

Второе, что поражает, — циничность их высказываний.

«Я хочу сказать, что мы сейчас не те, какими были 30 лет назад, и поэтому встает такой вопрос: каких же людей вы будете приговаривать — тех, которые были 30 лет тому назад, или тех, которые в течение более 25 лет честно трудились на благо всего нашего народа, которые в настоящее время имеют детей и даже внуков?!»

«Процесс моего перевоспитания начался задолго до ареста. Поэтому я не нуждаюсь в столь длительном тюремном заключении». 

«Потом я воевал против немцев, 20 лет трудился. Не имел замечаний, а наоборот, шесть грамот, избирался членом избирательной комиссии».

«В том бою я бесспорно убил пять партизан, и немцы меня наградили медалью, но я ее сразу выкинул».

«Прошу учесть мой преклонный возраст и медаль «За трудовую доблесть». Мне также было присвоено звание «член бригады комтруда». В приговоре сказано, что я награжден четырьмя немецкими наградами, а у меня их было три».

«Я не виноват, виновата война. Не было бы войны — не попал бы я в плен и не сидел бы теперь на скамье подсудимых».

«Прошу учесть также, что моя жена всю войну была на фронте».

Причину поступления на службу в батальон все объясняли примерно одинаково: «Треба було їсти — хліба не було».

Иван Козынченко, бывший начальник вооружения батальона, а до этого советский офицер, пришел на процесс с советскими медалями на груди. Суд, осудивший его на восемь лет заключения, забыл сообщить об этом в военкомат, и он регулярно получал медали к очередному юбилею победы. Прокурор потребовал их снять, а Козынченко ответил: «Я же служил в Советской армии — значит, имею право на эти медали». Позже его их лишили.

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

На процессе Васюры в зале постоянно дежурил врач, а у здания суда скорая. Уцелевшие свидетели теряли сознание под его волчьим цепенеющим взглядом. Он выкручивался как мог, придумывал себе алиби, ссылался на плохую память, но ничего ему не помогло. Своим бывшим подчиненным дал такую характеристику:

«Это была шайка бандитов, для которых главное — грабить и пьянствовать. Возьмите комвзвода Мелешко — кадровый советский офицер и форменный садист, буквально шалел от запаха крови. Повар Мышак рвался на все операции, чтобы позверствовать и пограбить, ничем не брезговали командир отделения Лакуста и писарь Филиппов, переводчик Лукович истязал людей на допросах, насиловал женщин. Все они были мерзавцы из мерзавцев. Я их ненавидел». 

В конце процесса Васюра не выдержал и признался: «Да! Я сжег вашу Хатынь!» Суд приговорил его к расстрелу. В 1987 году его привели в исполнение. По имеющейся информации, сейчас, возможно, остался жив только один полицай из 118-го батальона — денщик командира Павел Вус, давно отбывший наказание и проживающий в Брянской области. Хотя гласность уже была на пороге, о процессе над главным палачом Хатыни и его смерти советским людям не сообщили. Говорят, что запретил первый секретарь ЦК компартии Украины Владимир Щербицкий, заявив, что это навредит дружбе народов Белоруссии и Украины.

Если бы Григорий Васюра прожил неразоблаченный еще четыре года, то стал бы гражданином Украины. Наверняка снова бы встречался с молодежью, но рассказывал бы уже, как бился за свободу Украины против клятых москалей, заканчивая выступление словами «Слава Украине! Героям слава!», имея в виду себя и своих подручных. Власти Украины всячески бы его поощряли, как поощряли Владимира Катрюка. Сейчас в украинских СМИ только о таких «героях» и говорят. У молодежи создается впечатление, что во время войны все украинцы воевали в полицейских батальонах, в дивизии СС «Галичина» или в УПА. Об украинцах, воевавших по другую сторону фронта, украинские СМИ вспоминают крайне редко. А ведь на одного украинца-предателя приходится пять в советских партизанских отрядах и 30 в рядах Советской армии.

Партизанский отряд, который сам себя уничтожил

Советское командование и НКВД уделяли большое внимание организации партизанской борьбы в Одессе. Еще за четыре месяца до взятия города немецко-румынскими войсками туда была отправлена большая группа офицеров из Московского управления НКВД. Лучше всего действовала группа капитана Владимира Молодцова. Уже через шесть дней после оккупации была взорвана городская комендатура, убито два румынских генерала, в том числе и комендант Ион Глогожану, а также 147 румынских офицеров. 17 ноября 1941 года был подорван специальный эшелон с румынской администрацией — погибло около 250 офицеров и чиновников. И это самые успешные из десятков диверсий его отряда. 12 июля 1942 года Владимир Молодцов был расстрелян, посмертно награжден золотой звездой Героя Советского Союза. В одесском порту успешно действовала группа советского немца майора Николая Гефта. Он работал инженером на судоремонтном заводе и вместе с другими членами группы подбрасывал на ремонтируемые корабли взрывчатку, замаскированную под куски угля. Были взорваны в море четыре немецких боевых корабля. Немецкие моряки считали причиной их гибели советские мины или подводные лодки, и это позволило всей группе дожить до освобождения Одессы. Также ему удалось с помощью интриг добиться расстрела немцами десяти сотрудников румынской контрразведки. Николай Гефт был заброшен в Польшу и там погиб.

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

Однако есть группа НКВД, о которой практически не пишут даже в самых подробных трудах о партизанском движении в Одессе. Это группа майора Владимира Калошина. Вместе с еще пятью офицерами НКВД он прибыл в Одессу в июле 1941 года. Для усиления группы в нее было включено 26 сотрудников третьего спецотдела УНКВД по Одесской области во главе с ее начальником Всеволодом Кузнецовым. Среди одесских чекистов были две женщины. Базой отряда были выбраны катакомбы со входом на улице Фрунзе. Было решено, что московские и половина одесских чекистов спустятся в катакомбы, а вторая половина одесситов останется в городе.В связи с этим в катакомбы было загружено оружие, боеприпасы, рация и продовольствие на 19 человек сроком на полгода.Тогда еще никто не мог представить, что оккупация Одессы продлится 2,5 года. 

15 октября 1941 года группа спустилась в катакомбы, а на следующий день в Одессу вошли немецко-румынские войска. Было договорено, что на второй день оккупации Евгения Семерюник через колодец спустит сообщение о положении в городе.Однако она выдала разведывательную группу, и все оставшиеся в городе чекисты были арестованы. Трое из них согласились сотрудничать с оккупантами, а остальные девять были приговорены 4 июня 1942 года румынским военно-полевым судом к расстрелу. Приговор приведен в исполнение через 17 дней на Стрельбищном поле.

Не имея связи с внешним миром, чекисты из катакомб решили провести разведку на поверхности, однако обнаружили, что блокированы: одни выходы были замурованы, а у других располагались румынские посты. Тогда 13 ноября 1941 года была предпринята попытка прорыва. В ходе боя было уничтожено 10 румынских солдат, но прорваться не удалось никому и погиб Григорий Осипчук. После этого через громкоговорители румыны постоянно начали призывать к сдаче, обещая амнистию. Убедившись, что это не дает результата, оккупанты попробовали другой метод. С 15 декабря 1941 года через колодец стали поступать записки от Семерюник, в которых она сообщала, что раньше не могла написать, так как район был оцеплен, но сейчас все румыны ушли. Кроме того, она предлагала выйти наверх для проведения совместной акции с наружной группой. Чекисты заподозрили, что это ловушка, но решили начать «игру» с румынской контрразведкой. В результате 17 марта 1942 года удалось заманить в катакомбы Семерюник и двух других предателей: Михаила Прохорцева и Константина Авраменко. В ходе пятидневных допросов была получена информация об обстановке наверху, гибели наружной группы и о четвертом изменнике — Молукало Николае. После этого пойманные предатели были расстреляны.

К тому времени отряд находился в критическом положении — они уже много месяцев не видели дневного света, больше ничего не знали о том, что происходит наверху, а продовольственная пайка была крайне скудной и все время уменьшалась. Постоянно был огромный соблазн прекратить мучения — достаточно было только выйти из катакомбы с поднятыми руками. Все это порождало взаимную подозрительность, обостренную плохой психологической совместимостью. Чтобы как-то развеяться, многие члены группы вели дневники. Это сильно помогло в последующем расследовании, но не могло остановить растущую напряженность в отношениях.

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

В июле 1942 года по приказу Кузнецова были арестованы приезжие чекисты. Николаю Абрамову при помощи его богатого опыта разведчика-нелегала удалось каким-то чудом избежать ареста. Он был сыном белогвардейского генерала, сумел внедриться в организацию белогвардейцев РОВС в Болгарии и, добыв важные сведения и создав агентурную сеть, сумел после разоблачения вернуться в СССР. Причиной ареста явно стали все более неприязненные отношения между московскими и одесскими чекистами. Майор Калошин упрекал своего одесского коллегу майора Кузнецова в том, что его люди ненадежны, так как из 13 оставшихся наверху четверо оказались предателями. Тот в свою очередь был недоволен тем, что командиром группы был назначен Калошин, хотя его одесские подчиненные составляли в ней большинство. Имеет право на жизнь и версия о каннибализме — группа уже девять месяцев была под землей. Вскоре пять человек во главе с командиром майором Калошиным были расстреляны. 28 августа 1942 года по подозрению в краже булки и нескольких сухарей был расстрелян Иван Молочный, а через неделю от тифа умер Григорий Ткаченко.

27 сентября 1942 года численность отряда неожиданно увеличилась. Разведчица третьего спецотдела УНКВД по Одесской области Агафья Ковальчук родила ребенка от начальника отделения того же спецотдела Василия Польщикова. Правда, через три часа ребенок, который был зачат и выношен под землей, умер. Все это вызвало гнев командира Кузнецова, и несостоявшиеся родители были расстреляны «за хищение продуктов и половую распущенность».

Настоящая кровавая бойня произошла 21 октября 1942 года, когда Кузнецов и его бывший шофер Василий Литвинов расстреляли сразу пять человек. Поняв, что они следующие, Николай Абрамов убил Кузнецова двумя выстрелами в висок, а Александр Глущенко убил Литвинова. Они остались вдвоем. Но даже это не остановило череду убийств. Записав в своем дневнике, что Николай Абрамов предлагает ему сдаться в плен, Глущенко убил его выстрелом в затылок 18 февраля 1943 года. Абсурдность записи очевидна: если бы Николай Абрамов хотел сдаться в плен, то он имел сотни возможностей убить Глущенко и спокойно выйти к румынам после этого.

Глущенко еще девять месяцев прожил в катакомбах. Компанию ему составляли только многочисленные трупы. 10 ноября 1943 года он выбрался из катакомб и стал скрываться в квартире жены. В день освобождения Одессы 10 апреля 1944 года Глущенко явился в органы госбезопасности и рассказал о судьбе разведывательно-диверсионной группы. 12 апреля 1944 года он привел в катакомбы своих коллег, чтобы забрать оставшиеся там документы, оружие и боеприпасы. После передачи всех документов он подозрительно случайно подорвался гранатой и через два дня умер в больнице. Из всей группы в живых оставался только предатель Молукало, но он был обнаружен, арестован 24 мая 1944 года и вскоре расстрелян. Из отряда численностью в 32 человека до конца войны не дожил никто.

Румынское королевство смерти и финское окончательное решение русского вопроса

Кроме Германии, свои оккупационные зоны на территории СССР имели Румыния и Финляндия. При этом если о жизни советских людей под властью немецко-фашистских захватчиков написаны целые библиотеки книг и статей, то об их жизни под властью двух других государств пишут крайне редко.

Между тем Румыния ничем не уступала Третьему рейху в уничтожении евреев. Как только она получила от немцев вслед за Одессой и часть Николаевской области, там было создано так называемое Королевство смерти. На его территории находилось сразу четыре румынских концентрационных лагеря смерти: Богдановка, Доманевка, Мостовое и Акмачетка. Причем если немцы доставляли евреев в лагеря смерти по железной дороге, то румыны заставляли их идти из Румынии пешком. Это называлось маршем смерти. Тех, кто не мог идти или отставал, пристреливали. Для этого через каждые 10 км были выкопаны большие ямы для трупов. 

Газовых камер в румынских концлагерях не было, но масштабы уничтожения потрясают. Так, в ходе начавшейся 21 декабря 1941 года операции «Подарок Сталину» в Богдановке было уничтожено 54 тысячи евреев. Охране лагеря удалось загнать 5 тысяч евреев в два коровника, где их сожгли заживо. Остальных выводили группами по 300–400 человек и расстреливали в лесу. Группа из 200 евреев закапывала трупы, потом ее тоже расстреляли. Были уничтожены все 34 тысячи одесских евреев, из них 5 тысяч расстреляны и сожжены в бараках в селе Дальник. Всего на оккупированной румынами территории СССР были уничтожены более 100 тысяч евреев.

Когда в войне наступил перелом, румынские войска стали выкапывать трупы казненных евреев и сжигать их или топить в море. В отличие от Германии, где коменданты концентрационных лагерей после войны были казнены, в Румынии главные организаторы холокоста — военный комендант Одессы генерал Николае Мачичи и коменданты округа Голта (Королевства смерти) полковники Ионеску и Манеску — получили пожизненное заключение.

Финские власти уничтожением евреев не занимались. Их там было очень мало, и многие из них служили в финской армии, которая воевала с СССР. Главной заботой финского руководства было сделать так, чтобы русские, составляющие большинство в захваченной финскими войсками восточной части Карелии и северной части Карельского перешейка, перестали им быть. Вначале предполагалось выселить русских и другие не финно-угорские народы на территорию России, захваченную Гитлером. В связи с этим маршал Маннергейм отдал приказ о подготовке этого населения к высылке путем помещения его в переселенческие лагеря. Вот что пишет об этом финский историк и участник той войны Хельге Сеппяля:

«Русское население составляло большинство, или около 47%, карельского населения было 39%. Это неравенство было «исправлено» за счет заключения значительной части русского населения в лагеря. Численность заключенных в концлагерях доходила до 27% от всего населения, находящегося в оккупации. Политика оккупационных властей была явно расистская, и для людей в начале оккупации имело большое значение, к какой касте их отнесут. Находящиеся на свободе люди подразделялись на национальных и ненациональных, что означало: на родственные финнам народы и на русских».

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

То есть если немцы на своей территории отправляли в лагеря за какие-либо с их точки зрения провинности, то финнам вина была не нужна — для попадания в лагерь хватало русской национальности. И обратите внимание: в лагерях оказался каждый четвертый русский, проживающий на территории, захваченной финскими войсками. Немцы о таком и мечтать не могли.

План Маннергейма соединить его армию с армией Гитлера восточнее Ладоги и окружить Ленинград двойной блокадой провалился еще в 1941 году после освобождения Тихвина от немцев. Соответственно, и этническая чистка Карелии сорвалась. Однако русских из лагерей не выпустили, и они продолжали там работать и жить впроголодь. Всего было 24 лагеря для русских. Только в столице Карелии Петрозаводске их было семь и еще два лагеря для советских военнопленных. Вот что написал про это 17 апреля 1942 года тогдашний депутат финского парламента Вяйне Войонмаа:

«Из 20-тысячного русского гражданского населения Яанислинна (Петрозаводска) 19 тысяч находятся в концлагерях и тысяча на свободе. Питание тех, кто пребывает в лагере, не очень-то похвалишь. В пищу идут лошадиные трупы двухдневной давности. Русские дети перерывают помойки в поисках пищевых отходов, выброшенных финскими солдатами».

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

По подсчетам профессора Михаила Семиряги, в финских концлагерях в 1942 году уровень смертности был выше, чем в немецких.

Все мы знаем, что в годы войны была создана Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников, но мало кому известно, что занималась она не только преступлениями Третьего рейха. Сразу после освобождения оккупированных финнами районов их посетили члены комиссии и собрали сотни свидетельств того, что там происходило. Они все именные и даже с домашними адресами тех, кому «посчастливилось» пожить под финской властью. От них кровь стынет в жилах. Ужасные мучения переносили узники в немецких лагерях, но там все же в основном были мужчины, а здесь почти сплошь дети, женщины, старики. Большинство мужчин мобилизовали в Красную армию. Вот акт, составленный девятью жителями деревни Ерш-Наволок Пряжинского района о петразаводском лагере №2:

«В лагерь финны сгоняли всех без разбору — и дряхлых стариков, и старух, и матерей с грудными детьми. В лагере все вместе в общих бараках в ужасных антисанитарных условиях, за оградой из колючей проволоки в три метра высотой и из двух-трех рядов кольев. Здесь находились здоровые, больные и уже умершие от голода. Работающим в сутки выдавали по 250 граммов муки и больше ничего. В лагере свирепствовали заразные болезни — тиф, дизентерия.

В поисках пищи мы весной извлекали из-под снега убитых зимой и осенью собак и кошек, у которых кожа облезла, мясо было с червями, и мы их ели. Многие из заключенных в поисках пищи охотились за крысами и лягушками. Некоторым удавалось воровать из ясель финских лошадей картофельную шелуху, но за это жестоко избивали. Финны нас часто избивали резиновыми дубинками. В лагере с голоду умирало так много людей, что их не успевали хоронить. Ребятишек финны заставляли рыть большие ямы, в которые сваливали трупы советских людей, умерших с голода и от побоев, по 40–50 человек в яму. За два года нашего пребывания в лагере нам не выдали ничего из одежды, ходили в лохмотьях. Многие не выдержали голода, пыток и побоев и сводили счеты с жизнью».

А вот что рассказал о Петрозаводске Илмари Вийтала, захваченный в плен младший сержант 2-й роты отдельного батальона охраны:

«В лагере №5 недалеко от вокзала находились мальчики и девочки 12–15 лет. В августе или в сентябре 1943 года в этом лагере было расстреляно несколько детей. Финские власти объявили, что расстрел был произведен при попытке к бегству. Условия для детей были кошмарные, их заставляли работать насильно, никто не лечил их, кормили исключительно плохо. В лагере свирепствовал тиф, в результате которого погибло много детей.

Начальником лагеря №5 был лейтенант Луккаринен. В лагере №3, который размещался в здании лыжной фабрики, находились женщины с грудными детьми. Условия для заключенных были созданы исключительно тяжелые. Из детей и женщин многие умирали. В лагере №2, который находился в студенческом городке, сидели дети, женщины и старики. Все лагери были обнесены колючей проволокой высотой до 3 метров».

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

Тем, кто не попал в лагерь, жилось не намного лучше. В городах ненациональные (так финны называли всех, кто не принадлежал к родственным им народам) получали по карточкам в 1,5 раза меньше, чем карелы, и должны были получать разрешение на каждую поездку из своего города. Но самое главное, что, когда умирали заключенные в лагерях, финны отправляли новых на их место. О жизни в сельской местности дала показания учительница Яндомозерской школы Заонежского района Анна Лукина:

«Фашистские порядки финны вели с первых дней. Начали с того, что стали отбирать у жителей весь хлеб, не оставляя им ни крошки. «Хватит, полопали хлеба», — кричал начальник по снабжению Симола. Отбирали не только хлеб, забирали все, что попадало на глаза и под руку. Отобрав весь хлеб, финны долгое время не давали людям ничего есть, а работать заставляли по 12 часов в сутки. Все школы были закрыты. Чтобы прокормить себя, ребенка и старого отца, я попросила дать мне какую-нибудь работу, но мне отказали. У меня была хорошая швейная машинка. Однажды меня вызвали в штаб и приказали немедленно отвезти ее в Великую Губу. Над советскими людьми финны измывались как хотели, называли нас собаками. Однажды, доведенные до отчаяния, мы пошли к коменданту просить хлеба. Вместо хлеба он схватил плетку и отхлестал нас до потери сознания.

Мы собирали мох, сушили, толкли и делали лепешки. Из березовых опилок варили кашу, из соломы пекли хлеб. Такая пища истощала организм, и люди умирали целыми семьями. Голодной смертью погибла семья Калининых из деревни Есины, умерли Николай Лукин, Андрей Стафеев, Андрей Фепонов и многие другие. Большинство жителей деревни Тепеницы умерли от голода. Весной 1942 года смертность в Яндомозере была настолько высокой, что не успевали выкапывать могилы. В деревне Усть-Яндома несколько умерших долгое время лежали непогребенными. 50-летнего колхозника Макара Пименова финские звери превратили в шута. Как только голодный старик появлялся возле комендатуры, его заставляли плясать, маршировать. Обессиливший старик маршировал, а они хохотали. Как собаке, они выбрасывали старику кусок хлеба».

Уникальные люди и события Второй мировой войны, о которых редко вспоминают. Колонка Владимира Тулина

После публикации материалов членов комиссии в главной газете СССР «Правда» 18 августа 1944 появилась передовая статья «К ответу финских извергов!». В ней говорилось:

«Эти злодеяния разоблачают отвратительное лицемерие финских политиканов, пытавшихся уверить простодушных людей в том, что Финляндия будто бы ведет какую-то «особую» от гитлеровской Германии войну, что Финляндия будто бы преследует только задаче обороны, что Финляндия будто бы страна не фашистская, а демократическая. Как гитлеровские разбойники, финны-захватчики решили истребить поголовно все советское, в особенности все русское население Восточной Карелии. Об этом говорит умерщвление детей. Ныне перед лицом неопровержимых фактов финны изобличены в том, что в зверствах своих они ничем не отличаются от немецко-фашистских извергов».

Однако одно отличие вскоре появилось. Если из немецких палачей кое-кто все-таки понес ответственность, то финнам все сошло с рук. После прекращения военных действий 19 октября 1944 года от имени СССР Андрей Жданов передал Финляндии список с 61 фамилией лиц, которых необходимо привлечь к ответственности за военные преступления. В нем были и коменданты концлагерей, в том числе комендант петрозаводского лагеря №2 Тимо Соловаара, о котором вспоминали десятки свидетелей. Он любил избивать узников плеткой через пропитанную солью ткань и обожал избивать детей на глазах их матерей. Финские власти за три года смогли задержать только 45 палачей. Суд оправдал 30 из них, один был оштрафован, а 14 получили незначительные сроки и оказались на свободе через несколько месяцев. Так как, в отличие от остальных союзников Третьего рейха, государственный строй в Финляндии после поражения в войне не поменялся, офицеры-убийцы продолжили службу в армии, затем вышли в отставку и получали пенсию, в том числе и за годы, проведенные в России.

1 Организация запрещена на территории РФ.

Источник